lealter: (Default)

Даг проснулся в сером свете в эдакой затопившей все летаргии, которая обычно следовала за огромным усилием. «Да, я уже бывал здесь раньше…» Он не настолько устал, чтобы не убедиться наощупь, что Фаун все еще здесь, в их одеяле, теплая и мирно спящая под его рукой, как она и должна была. Его затуманенный разум содрогнулся от всего-что-могло-случиться и на чем он вчера запретил ей останавливаться; и с новой силой его ударило осознание того, как мало значимости имело для него спасение мира, в котором ее бы не было.

Ну, и Берри с Витом, и остальных из шатра Блуфилд. И их друзей, а тем понадобятся их соседи, предположил он; эта спутанность расширялась, и он вернулся к началу.

Может, человек не должен любить весь мир — голос Грусса, громко жалующийся на что-то с другой стороны поляны, достиг его слуха — может, ему нужно впустить в сердце только кого-то одного. Дуг вгляделся в нежное голубое небо сквозь свежие буковые листочки. Должно быть, после того, как осядет туман в долине, будет ясный, теплый день.

Фаун пошевелилась и села, выглядя пугающе веселой, если все взвесить.

После того, как она помогла ему дохромать до леса, чтоб исполнить утренние нужды, она вновь устроила его в одеяле, выставив напоказ его пурпурную ногу, что прекрасно помогало отгонять от него все прочие запросы. Разве это симуляция, если ты и в самом деле едва можешь стоять? В любом случае, он был рад благодаря этому поводу лежать и наблюдать, как остальные разбираются с дневными заботами.

Ночью пришло двое заблудившихся погонщиков, а еще несколько появилось на рассвете с пойманными мулами на веревке. На одном животном, к несчастью, лежало еще одно завернутое тело. Кроме погонщиков в лагере было трое трапперов, которых поймал Злой, когда она везли свои меха на продажу в Рубленую Баранину, и еще одна семья, состоящая из пяти взрослых братьев и сестер и их мамы, которые отправились на север обзаводиться хозяйством. Они все собрались ненадолго вознести краткие почести. Зияющая утроба земли, откуда сбежала Фаун, наполнилась, наконец, и это заставляло ее плакать снова и снова.

Даг обрадовался задержке, когда на поляну прискакала Нита, ведя за собой половину дозора из Лаврового Ущелья для того, чтоб спустить Пакко с горного склона. Ее шок, когда она нашла Фаун стоящей на ногах, был быстро скрыт ее закрывшимся Даром. И почти так же она удивилась, найдя Дага.

— Я думала, ты все еще наверху с Аркади! Я привела нескольких дополнительных ребят, чтоб тебя нести.

— Я спустился сам. Копперхед проделал остальное. — «Я разберусь с тобой позже». Он не мог делать это сейчас, так скоро после вчерашнего дня; он был слишком вымотанным и не доверял себе. И, самое малое, он желал, чтоб Сумах была рядом с ним по множеству достойных причин, включающих проверку его разума.

Но шум, который начался, когда дюжина Стражей Озера обнаружила, кто победил страшного летающего Злого, который до того разбил три их отряда, разбросав их по верхней долине, порядком отвлек всех.

Даг едва успевал открывать рот. Двадцати пяти свидетелей-крестьян и Фаун и Берри с Витом в придачу хватало, чтобы рассказывать эту историю.

Каждого отвели подивиться на оторванные крылья, подержать в руках ореховые ожерелья, увидеть и дотронуться до кусочков использованного костяного болта — Берри собрала их и завернула в ткань — и рассказали все подробности засады на рассвете. Вит при этом размахивал во все стороны своим арбалетом. Даг, хромая и цепляясь за посох, должен был признать, что сейчас крестьяне и Стражи Озера на самом деле говорили друг с другом. И, что еще лучше, слышали друг друга.

Полевая целительница, путешествующая с отрядом, расспросила Дага об ореховых кулонах, когда он вернулся к одеялу. Пока Даг не был готов к живой демонстрации, целительница собиралась последовать его инструкциям и обещала передать их целителям и мастерам по ножам в своем лагере. Еще ее восхитило расколдовывание. Даг попробовал показать ей его (и в то же время решил одну из своих тревог), попросив ее осуществить общую поддержку Даром против инфекции в плече Фаун, но целительница была настолько открыта по отношению к крестьянской героине этого дня, что после нее не осталось заколдовывания, которое Даг мог бы снять. Он мрачно обдумал возможность привлечь для примера Ниту, но… не стал.

— Ты можешь рассказать об этом своим знакомым мастерам, — сказал он молодой женщине. — Любой, кто захочет научиться расколдовывать или делать такие щиты, сможет найти меня и целителя Уотербёрча в доме Берри Блуфилд рядом с Клиркриком, наверх по реке Грейс. Мы примем всех. Мы еще не до конца разрешили все особенности работы Даром, так что… может, другие люди, которые тоже будут заниматься проблемой — то, что нужно.

В целом, только к полудню дозорные Лаврового Ущелья вновь ускакали рысью, многократно оглядываясь назад, и еще часом позже собственный отряд Дага собрался для долгой дороги обратно к своим фургонам. Даг ехал верхом на Копперхеде с чирикающим Оулетом на коленях, Фаун взобралась назад, хотя какое-то время спустя она спешилась и посадила вместо себя Плюм, освободив Эша от роли вьючного пони. Было еще светло, когда их блуждающий отряд прибыл на место и нашел Индиго, спокойно сидящего рядом с брошенными вещами, собранным хворостом и вскипевшим чайником, а также уже нашедшимися парой мулов и его скаковой лошадью.

Вит увел двух парней и одного мула, чтоб вывести Рейза и Барра из их укрытия. Вернувшись, они уложили Барра на одеяла рядом с Дагом, где, должен был признать Даг, сломанная нога Барра совершенно затмила его вывихнутую лодыжку. Работа Даром, проделанная Аркади над переломом, заставила Дага присвистнуть.

Они еще не закончили ужин, когда появился дозор Лаврового Ущелья, ведущий своих скакунов в поводу. Шестеро мужчин несли Пакко на жестких носилках под руководством Аркади. Келла, рыдая и смеясь, подбежала к Сейджу и брату, и они обнялись от всего сердца. Тавия шла следом, выглядя уставшей. Из-за спустившейся темноты дозорные устроились лагерем рядом с крестьянами, и за этим последовал обмен разными байками. Аркади оказался весьма авторитетным рассказчиком. У Дага, размышляющего о сковородочных шляпах и горшочных шлемах в верхнем течении Грейс, не говоря уж о его новой нежелательной репутации по подниманию мертвецов, не было иллюзий о том, как их история будет переврана, расходясь, но, по крайней мере, началась она ровно.

* * *

Аркади хотел понаблюдать за Пакко несколько дольше, так что следующий день дозорными Лаврового Ущелья, измученными собственными трудностями, было решено отдыхать. Их задыхающийся рассказ о битве в северном конце долины, с растущим осознанием того, что рутинный дозор превратился в чрезвычайный, а затем в надвигающееся бедствие, был слишком знаком Дагу. Келла и Фаун помогали Аркади ухаживать за Пакко, а его собратья-дозорные, в свою очередь, помогали крестьянам найти разбежавшихся животных, так что до ночи все выжившие звери были возвращены в прекрасном настроении от глотка свободы.

Ожидание принесло плоды наутро. Когда Аркади, командир дозора и дозорная целительница все еще обсуждали соперничающие качества рук против конных носилок для транспортировки перелома позвоночника, появились Сумах и Ремо. Они ехали верхом на чужих лошадях, и с ними было двое новых дозорных.

Сумах и Аркади бросились друг к другу — более или менее, и это заставило приподняться брови тех, кто видел Аркади только в его суровом настроении. Даг ухмылялся. Один из молодых дозорных оказался сыном Пакко.

— В тот день, когда Злой разделил нас, мы с Ремо прошли пятнадцать миль по скалам, — объясняла Сумах, — были вне себя и стерли все ноги. Мы нашли след дозора на следующем гребне к западу, и сразу же наткнулись на подкрепление из Лаврового Ущелья, идущее следом. Так что донесение было уже выполненным делом, если бы я знала об этом… что ж. Как бы то ни было, мы присоединились к ним и вернулись в долину. Когда мы нашли дозор к северу отсюда, распространилась весть, что Злой был убит, мы могли это понять по умирающим глиняным мышам, которых находили. Сын Пакко был в первом отряде, и обезумел от того, что его отца унесли так же, как тебя, Даг. Затем пришло известие, которое, полагаю, принесла Нита, что его отца нашли раненым. Так что мы вызвались проводить его сюда в обмен на лошадей, которые значительно все ускорили. — Она и Аркади обменялись довольно странными усмешками. Честно заработанными, по мнению Дага.

Ремо приехал на лошади Пакко, пойманной со всеми его вещами. Его привязанный разделяющий нож бы, конечно, все еще в его седельных сумках, но, как его сын признался позже Дагу, он не собирался отдавать его отцу до тех пор, пока его мама не позволила бы. Даг и целительница — и Пакко — насладились (или вытерпели) вчера огромное количество практических лекций Аркади на тему повреждений нервов, из которых даже Даг уяснил надежду на то, что тот будет ходить снова; он предпочитал думать, что из Пакко получится прекрасный дедушка до того, как встреча с его костяным ножом состоится.

Все рассказы были рассказаны вновь новоприбывшим, так что дозор Лаврового Ущелья вновь отправился к Тракту только после обеда — со скоростью шага людей, которые, сменяясь, осторожно несли носилки Пакко. В лагере у фургонов стало гораздо тише, и люди стали подумывать о своей собственной дороге. Даг подсчитал дни задержки и был удивлен тем, как мало их было — по его ощущениям они оказались заперты в этой выгоревшей долине на месяцы.

Тавия осталась без лошади. Так как Барру нужно было пропутешествовать следующую часть дороги в задней части фургона, он предложил ей своего коня (который на самом деле принадлежал Аркади), если она отправится на север вместе с ним.

Взглянув искоса на Дага, Нита вновь попросила Ремо уехать с ней на юг; юноша казался смущенным ее внезапной теплотой.

И все это привело Дага к задаче, которой он страшился. Дрожь его ярости все еще держалась за сомнения, как за якорь. Что ж, пусть правда выйдет наружу. И если она была такой же уродливой, как зачистка глиняных людей, возможно, она также окажется такой же необходимой.

* * *

Даг выбрал место вне слуха и зрения лагеря, рядом с шепчущим потоком. Он уселся на камень и ковырял землю своим посохом, пока Сумах усаживалась на серый ствол бука со скрещенными руками. Он верил, что одного ее присутствия будет достаточно, чтобы заблокировать любое смущение вроде того, которое случилось при его последнем личном разговоре с Нитой. Вокруг него, скрестив ноги, расселись его другие приглашенные: Ремо, Тавия, Нита. Финч и Эш, которых он также позвал, переминались и смотрели неуверенно.

— К чему все это, Даг? — спросил Ремо. — Дело дозора, ты сказал.

Даг поднял руку, чтоб избавить последнюю пару от усаживания. Ему следовало выбрать Сейджа для дачи этих показаний как самого рассудительного из парней из Крокодильей Шляпы, но события, последовавшие за убийством Злого, отвлекли юного кузнеца беспокойством за жену и брата по шатру.

— Я не задержу вас надолго. В тот день, когда Вит застрелил Злого, после полудня, что происходило в лагере, когда приехала Нита? В точности, как вы помните.

— О… — Финч пропустил руку сквозь волосы. — Сначала было много крика. Берри смогла рассказать нам, что произошло, или, по крайней мере, достаточно, чтобы мы поняли и объяснили остальным. Мы все беспокоились о ней и о Вите. Бо осмотрел бедняжку Фаун и сказал, что она умерла. Хог и Готорн начали плакать. Было ясно, что мы не сможем оставаться там надолго, и большинство из нас думало, что ты тоже умер. Так что, когда мы рассказали погонщикам о вас, они выкопали место и для нее.

— Как бы в подарок, — подтвердил Эш.

— Нита ехала рысью вверх по дороге, она торопилась, но увидела нас и остановилась.

— До или после похорон?

— До. У нас на одеяле лежали четверо тех бедняг-погонщиков и Фаун, и мы смотрели друг на друга, не зная, что говорить. Нита сказала, что ее отправили к местным Стражам Озера за помощью для какого-то раненого дозорного. И что она виделась с Тавией, которая потащила Аркади вверх на хребет, чтоб спасти вас обоих — ты тоже был ранен, но она не знала, насколько сильно.

— По-настоящему хорошо это не звучало, — сказал Эш. — Мы поняли, что у кого-то спина сломана, но не были уверены чья.

— Мы сказали ей, что Вит застрелил Злого, но я не уверен, что она нам поверила. Тогда она поскакала вокруг и взглянула на крылья. Не спешиваясь со своей лошади. А затем она ускакала галопом до того, как Вио смогла спросить ее об Оулете.

Нита начала говорить, но, подчиняясь поднятой руке Дага, затихла. Ее глаза сузились. Видела ли она, что происходило? Даг боялся, что так.

Он сказал:

— Она знала, что вы собирались похоронить Фаун?

— О, конечно, — сказал Финч. — Ну… мы не говорили об этом, но они все лежали там, тела, и наполовину разрытая могила рядом. Не думаю, что ты бы это проморгал.

Эш медленно кивнул и начал открывать рот. Даг перебил его:

— Спасибо, ребята. Это все.

Двое побрели наверх по течению к фургонам, и даже их спины излучали любопытство.

Даг посмотрел на Ниту, нахмурившись. Она подняла подбородок.

— Она выглядела мертвой! Я решила, что у нее вырван Дар. Откуда я знала, что твои щиты делают такие странные вещи? Как бы то ни было, мой Дар был закрыт из-за скверны Злого.

Даг сказал медленно:

— Это лишь твои слова о том, был ли закрыт или открыт твой Дар. Я не могу доказать, что ты лжешь. Ты не можешь доказать, что говоришь правду. — «Можешь, Нита?»

— Что ж, мне это нравится! — На прекрасных скулах Ниты запылали красные пятна: негодование или страх?

— Она может открыться сейчас, — сказал Ремо с сомнением.

Даг и Нита обменялись длинным-длинным взглядом. Он ощущал удары сердца как горячие и слишком далекие. «Странно.» Он думал, что его мир окрасится красным, но он был голубым и отдаленным.

— Нет, — сказал Даг, наконец. — Думаю, нет. Если она откроется, я могу убить ее мыслью, знаешь ли. Точно так, как Крейна. Это должно быть почти так же легко, как убивать молчанием.

Волна неодобрения прошла сквозь Ремо и Тавию и мелькнула от Сумах, но никто не заговорил. Или не смел заговорить?

Взгляд Ниты упал и уполз прочь. Это был ответ, нужный Дагу. Или тот, которого он желал на деле. «А ты думал, почему это было твоим долгом, старый дозорный?»

Он устало провел рукой по лицу, стирая оцепенение.

— Отправляйся домой, Нита. Там дозор. Ты задолжала Новолунию за твое повышение и Лутлии за твое обучение. Ты будешь долго выплачивать этот долг. В конце твоей жизни пройди разделение, если будет твоя воля. Только не приезжай на север. Северу ты не нужна.

Ремо уставился на нее с холодным сомнением.

— Это нечестно! — начала она, а затем крепко сжала челюсти. «Правильно.» Лучший совет для того, кто находится на дне глубокой-глубокой ямы — «перестань копать». Удачный поворот фразы. Что ж, он никогда не считал эту девушку дурой.

— А как же я? — спросила Тавия. Она сильно побледнела, глядя на напарницу.

Сумах пошевельнулась, сидя на своем бревне:

— Я рекомендую тебя Ворону Громовержцу на Озере Хикори, если ты захочешь поехать на севеп по обмену. Мое слово Громовержцу дорого стоит. Можешь поспорить, я также замолвлю словцо за Рейза — думаю, он восстановится к тому времени, когда я его туда притащу. Его прошлый опыт со Злыми повышает на него спрос. И твой тоже.

Тавия опустила глаза, затем посмотрела искоса на Ниту, которая переминалась с неудобством, но ничего не говорила. В конце концов, Тавия ответила:

— Думаю, сначала мне нужно отвезти домой отчет. Быть уверенной в том, что эта история дойдет верно. Должным образом попрощаться. Но затем я буду рассчитывать на твое доброе слово, если предложение останется в силе.

— Останется.

— Тогда скажите Рейзу, что я вернусь до осени.

Сумах кивнула.

«Рейз?» подумал Даг. Многовато для надежд бедолаги Барра. Что ж, Барр жизнерадостен. А Ремо вновь выглядел подавленным. Проклятье, этот парень не может победить, проигрывая.

Они оба были так молоды…

— А ты, Ремо? Куда ты отправишься завтра? — спросила Сумах.

Ремо вдохнул воздуха. Он больше не смотрел на Ниту.

— На север, — сказал он.

Все молчали во время короткой прогулки обратно в лагерь.

* * *

Утром, когда они, наконец, вытолкали фургоны обратно к ручью и на Тракт, два тихих всадника отправились на юг. Аркади одолжил Тавии лошадь, а также нагрузил ее длинным списком своего имущества, чтоб оно приехало вместе с ней, когда она будет возвращаться. Даг не знал, что Сумах доверила Аркади ночью, но он был внушительно холоден с Нитой при расставании. Тавия обернулась в седле единожды, чтоб помахать на прощанье, и жест ее был живо подхвачен Рейзом. Нита с прямой спиной не смотрела по сторонам.

* * *

К радости Фаун, в Черноводных Мельницах приютилась почти такая же хорошая гостиница, как в Глассфордже, разве что поменьше. Что еще лучше, в ней была прекрасная новая купальня.

Она с радостью убедила раскошелиться на комнату — и, после единственного взгляда на купальню, так же сделал Аркади. Пополам с Сумах из экономии, без сомнений.

Фаун предчувствовала впереди несколько дней питания едой, которую готовил кто-то еще, и не надо было при этом щуриться от дыма костров. Опухоль на ноге Дага прошла за четыре дня путешествия после того, как они покинули выгоревшую долину, но ее цвет — цвета — стали еще страшнее. Они оба могли какое-то время проваляться в настоящей постели, решила она. Посвящая все самим себе.

В городе также была грусть, так как этот город был местом прощания. Он находился на слабо судоходном притоке Грейс, но, что более важно, здесь старую прямую дорогу, уходящую на Жемчужные Перекаты, лагерь Стражей Озера и паром, пересекал Трипойнтский Тракт. Сейдж, Келла и Индиго здесь поворачивали свой фургон на западный Тракт; остальные уйдут на север, откуда в свою очередь свернут на дорогу, ведущую в Клиркрик.

Бассвуды остановились внезапно, когда Вио встала на одном месте и объявила, что с нее хватит, и она не сделает больше ни шага. Что ж, в таком занятом месте Груссу не составит труда найти поденную работу. Для него было очень удачно излечить свою возвращающуюся болотную лихорадку и, в самом деле, Фаун полагала, этой паре будет лучше жить в городе, чем своим хозяйством. Продажа их шаткого фургона и пары мулов даст им достаточно денег для начала. Она улыбнулась, подслушав слова «Наши Стражи Озера», слетевшие с уст Грусса, когда он рассказывал о своих приключениях конюху гостиницы.

Она будет скучать по Плюм, которая, в конце концов, оказалась у нее под крылышком, а Дагу, вероятно, будет не хватать Оулета. Даг после приключения с глиняными мышами казался полностью очарованным своим грязным Маленьким Братом, и Оулет вроде бы платил ему взаимностью. Хоть она и подозревала, что Даг смухлевал с чувством Дара — кроме, разве что, его протеза, который малыш со своей страстью к застежкам, обожал. «Что ж, я просто подарю Дату собственного одного или двух малышей, и все будет отлично.» Разве она станет на самом деле возражать, когда мошенничество будет на ее стороне?

Но еще более важным событием, произошедшим во время их остановки в Черноводных Мельницах (почти таким же хорошим, как веселушки, по мнению Фаун), был дозор, пришедший из соседнего лагеря для поддержки людей Лаврового Ущелья. Они появились после того как битва была закончена и проехали мили в сторону от своего пути специально для того, чтоб увидеть Дага и Аркади и услышать все из первых рук. Их, казалось, ошеломило то, что они узнали обо всем в основном от Фаун, Вита и Берри, и рассказ их был довершен арбалетом и обломками разделяющего ножа-болта. Но их командир, испытывающий недостаток в людях, как и прочие лидеры дозора, был весьма заинтересован в идее помощи крестьян, которые не будут порабощены Злым, даже если крестьяне будут всего лишь держать лошадей. Даг постарался как можно понятнее объяснить, что его ореховые щиты еще несовершенны, но командир все равно уехал с блеском в глазах после того, как уяснил положение места, где Даг и Аркади собирались осесть.

* * *

Позднее этой ночью Фаун перевернулась на чистой простыне, натянутой на мягкий пуховый матрас, и прижалась к Дагу. Ночник отбрасывал в их тихой комнате мягкий свет. Неспешный весенний дождь звучал сквозь окно из настоящего стекла, приоткрытого достаточно, чтоб прохладный ветерок колебал занавеси.

Просто быть внутри, когда дождь идет снаружи, казалось достаточным удовольствием для любой разумной женщины, но у нее было куда больше блаженства, если посчитать. Ее пальцы потянулись погладить его изогнутые брови, раз и два, и три — прошлись по непослушным волосам. Подсчет мог затянуться…

— Хватит ли этого? — пробормотала она. — Дозорных сгодня вечером? Мне кажется, они слушали нас внимательнее, чем любые Стражи Озера до сих пор. Или это всего лишь еще один камень, брошенный в море?

Губы Дага смягчились улыбкой:

— Этот мир — очень большое море. За все наше путешествие мы видели лишь его кусочек. Достаточно ли… нет, пока нет. Но это начало. И на этот раз от наших камней разойдутся круги. — Он потянулся к ее рукам, чтобы целовать их мимоходом. — Лучше всего то, что мне не придется ходить вокруг как бродячему оратору, пытаясь уговорить каждого по очереди относиться лучше друг к другу. Это было бы больше похоже на блинчики по воде. — Он потянулся и подобрал ее использованный ореховый кулон, который лежал у ночника, и стал задумчиво вертеть его в пальцах. — У них найдутся свои собственные причины приводить к нам людей, и сейчас я даже не знаю, каковы будут эти причины. Стоит отправить достаточно крестьян в достаточное количество дозоров Стражей Озера, и они узнают все о Стражах Озера и принесут свое честные рассказы домой.

— Ну, — сказала Фаун, — только если Стражи Озера смогут удержаться от того, чтобы практиковаться на них в своем дозорном юморе.

Его губы изогнулись:

— Я думаю, любой человек, выросший на диете из сказок Бо, будет способен разобраться… Ну, может, не сразу.

— Тогда тем речным парням будет в дозоре самое место, — захихикала Фаун. — Обучение, полагаю, будет двусторонним.

— Конечно, я рассчитываю на это. — Он поднял кулон и покосился на него. — Я все думал о том, что сказали Вит и Бо тогда у тебя на дне рождения, когда я впервые его показал... что в тот день не стоило показывать что-то такое непонятное, что никто не знает как использовать.

— Боюсь, так оно и есть, — вздохнула Фаун. — Но если там достаточно людей… Речные бандиты, на которых мы наткнулись, были ужасными, конечно, но большинство речников достаточно хорошие парни. У реки есть определенная репутация, но это не останавливает людей, они все равно отправляются туда и делают много полезного. Если смазки хватает, то немного песка не застопорит колесо.

— Надеюсь, что так, Искорка. — Он положил кулон обратно и нашел своей руке лучшее применение, поглаживая ее по плечу, что заставило ее кожу покрыться гусиными пупырышками. — Думаю, мы это узнаем.

Она улеглась обратно на свою подушку, и его теплая ладонь погладила ее по животу интересным дрожащим образом. Она подняла голову и скосилась поверх туловища, неспокойно нахмурясь. Ее талия там внизу все еще была разочаровывающе тонкой. Шестью месяцами позже она, вероятно, станет гадать, зачем она так торопилась раздаться, но сейчас…

— С Нетти-Мари там все в порядке?

— Сейчас она кажется счастливой. Несмотря на все приключения ее мамы. — Он постарался сделать свой тон легким, но все же в нем ощущался след запомнившегося отчаяния.

Она вдохнула воздуха, а затем перестала размышлять о том, как сказать так, чтобы он не мог понять ее неверно.

— Это было превосходное свадебное петешествие. Большинство мужчин только обещают подарить своей любимой весь мир. А ты в самом деле это сделал.

Это признание заработало цепочку легких поцелуев от ее лба до подбородка, которые были знаком согласия, но она не могла позволить себе отвлечься. Она поймала его голову руками до того, как он мог бы спуститься ниже и лишить ее дара речи:

— Так что, ты только не подумай, что я жалуюсь, но не могли бы мы немного пожить в доме?..

Он засмеялся:

— Я бы сказал, что все это время ты путешествовала как дозорный. Теперь моя очередь побыть крестьянином. — Он немного успокоился, но не слишком, и это было хорошо. — Это будет здорово, так ново для меня — побыть дома. Я никогда не пробовал этого раньше.

— Я буду следить, чтобы ты не падал в обморок от восхищения.

Целоваться сквозь усмешку тоже было хорошо. Его губы прошлись по ее шее и спустились ниже, и они умолкли, отдавшись более нежному общению.

* * *

После еще нескольких дней отдыха в Черноводных Мельницах Аркади объявил, что Барр способен ехать верхом осторожным шагом, если на нем будут шины. На спокойной кобыле, одолженной у Вита. Даг, вспомнив свой собственный гораздо менее суровый перелом руки в прошлом году, понял, что Барр все еще достаточно страдает и принимает лекарства — это подтверждала слабая улыбка парня и отсутствие жалоб на ограничения. Что ж, в успокоенном состоянии Барр был не так уж плох.

Даже при их неспешной скорости прямая дорога на север слишком быстро приведет их к месту следующего прощания. Барр, Ремо и Рейз собирались ехать в Жемчужные Перекаты. Там Рейз собирался гостить, изучая северный лагерь на переправе в действии и внося свои показания в рассказ об убийстве Злого на Тракте, пока Сумах не догонит его вновь.

Финч и Эш также планировали пересечь реку Грейс на пароме в Жемчужных Перекатах; они уносили с собой пачку пухлых писем в Вест-Блу, которые гарантировали им приют и стол на некоторое время, а еще кучу устных советов, касающихся, в основном, устройства хозяйства.

Собственные планы Сумах были отправиться верхом с Аркади в Клиркрик якобы затем, чтобы убедиться, что тот благополучно устроился — но, судя по блеску в ее Даре, Даг мог бы спорить на деньги, что у пары были более личные причины для того, чтобы следующие несколько дней липнуть друг к другу как репьи. Сама Сумах была не до конца уверена, что она собирается сделать — оставить Аркади в доме у Берри и вернуться к нему через несколько недель после того, как представит Рейза и возьмет отставку, или забрать его с собой, чтобы познакомить с родителями (совсем как охотник, возвращающийся домой с впечатляющей сумкой добычи — Даг старался не ухмыляться), или наложить узы на месте с тем, чтобы ее дядя Даг произнес благословения и клятвы, просто для уверенности, до того, как предъявлять мужа родственникам по шатру. Даг был счастлив оставаться полностью отстраненным от ее решения.

Ремо повернулся в седле и уставился на испятнанную тенями дорогу к своему дому, его брови омрачились сомнениями.

— Твои родственники и лагерь будут рады тебя увидеть, — сказал ему Даг не слишком неосторожно. — История о том, как вы двое помогали победить бандитов на Кривом Локте, добралась до Жемчужных Перекатов месяцы назад, и если циркуляр дозора о Злых на Тракте не опередит вас, значит это случится вскоре. Хватай свое прощение, пока все будут восхищаться, и все будет хорошо.

— Говоришь из личного опыта, Даг? — Фаун, верхом на Мэгпи, приподняла бровь. Тот дотронулся до лба, подтверждая и кривовато ухмыляясь.

— Только не используй трюк блудного сына слишком часто. Это изнашивает репутацию.

Барр осторожно пустил свою лошадь вперед и заметил:

— С моей ногой, каждый из нас может приписать себе заслугу возвращения второго домой. Гарантирую хромоту и много воплей. Ты будешь выглядеть молодцом.

— Родной лагерь не готов выглядеть так же, уверяю тебя, — сказал Даг.

«В отношении вас обоих.»

— И отражение в моем зеркале для бритья тоже не готово, — пробормотал Барр, и, может быть, не только лишь сломанная нога придала ему рассудительности. Он повернул голову и серьезно сказал Дагу: — Я много узнал с той ночи, когда впервые увидел тебя на «Надежде», такой дождливой, холодной и сумасшедшей до заикания. Спасибо тебе.

Даг поднял голову в удивлении. И, он должен был признать, тайном удовольствии.

— Да, у Дага есть свой подход, — сказал Вит. — Смею сказать, он многому научил меня с того вечера, когда моя сестра притащила его на кухню в Вест-Блу. Кстати, я уже говорил тебе «Клево сработано, сестренка!»?

— Это было, в основном, везение, — сказала Фаун. — Везение и то, что я схватила свою удачу обеими руками и никуда не отпустила.

«Или даже одной рукой.» Даг скомандовал Копперхеду пойти рядом с Мэгпи.

Сумах, уже хорошо знакомая с печальным настроением Ремо и слушавшая с некоторым удовольствием, добавила:

— Все будет хорошо, Ремо. А если нет — Громовержец всегда ищет здоровых молодых дозорных. Ему понадобятся минимум двое, чтоб заменить меня, полагаю. Я замолвлю за тебя слово, если захочешь.

Ремо слегка просветлел при этом великодушном предложении-лазейке, если его возвращение пройдет наперекосяк, что Даг полагал очень маловероятным. Как бы то ни было, когда Рейз тряхнул поводьями и ускакал, Ремо сделал так же. Финч и Эш попрощались и отправились следом за ними, ведя за собой цепочку вьючных животных.

Даг убедился, что они его не услышат, и спросил у Сумах:

— Ты в самом деле намереваешься причинить такой ущерб Громовержцу, притащив эту парочку?

— Громовержец тут не при чем. Я обещала девочкам Воронам, когда уезжала осенью, что приведу им несколько симпатичных мужчин. А тут, похоже, Рейз уже сговорен, а мне надо как-то выполнять свое слово.

Даг припомнил скопление черноволосых внучек Массап и Громовержца, прекрасных по отдельности и пугающих скопом.

— Там их достаточно, чтоб понравиться и мрачному мальчику и легкомысленному, — радостно продолжила Сумах. — Скормить их Воронам, я б сказала.

— Что за судьба… — пробормотал Даг, и его брови приподнялись при этом захватывающем видении.

— Так что девушки не дадут им пойти по ложному пути, — сказала Фаун. — Снова.

— Я доверяю Массап, — сказала Сумах.

* * *

Берри к тому времени очень тревожилась за Клиркрик, так что они ускорили шаг.

— Надеюсь, дом еще стоит, — сказала она, пуская лошадь между Копперхедом и Мэгпи. — Папа оставляет — оставлял — двух своих кузин присматривать за ним; я их называю тетями, потому что они старше меня, одна из них вдова, а другая — старая дева. Сын вдовы приходит туда пару раз в неделю помочь с тяжелой работой.

Фаун представила кликриковую версию Эша Тэннера и кивнула приободренно.

— Я написала два письма — Вит мне помогал — одно после Кривого Локтя и еще одно после того, как мы поженились в Греймауте, и отослала их вверх по реке с друзьями-лодочниками. Плохая новость и хорошая. Надеюсь, что они добрались туда, — добавила она после мгновения задумчивости, — в верном порядке.

— Если Клиркрик настолько речной город, как ты описывала, то новость о Кривом Локте добралась туда тем или иным способом века назад, — сказала Фаун. — У них были месяцы на то, чтоб воспринять плохие новости. А если хорошая новость приедет вместе с тобой, ну, тогда все будет хорошо.

Берри кивнула и добродушно замедлила ход, когда Фаун пожаловалась, что если они и дальше будут ехать рысью, то или она, или Нетти-Мари начнут икать.

Тем не менее, на следующий день, за пару часов до заката над кромкой крутого лесистого подъема показался Клиркрик.

Долина раскинулась под жадным взглядом Фаун в зелено-золотом великолепии с длинными голубыми тенями, падающими от западных холмов. Слева блестела широкая река Грейс за устьем ручья-притока. Аккуратная деревня… дома, разбросанные по долине, с горящими для приготовления ужина очагами, испускающими золотящиеся нити дыма… и поток, Фаун представила, как они спускаются по длинному склону и, цокая копытами, пересекают его по деревянному мосту, заслужившему свое имя. Фаун привстала в стременах и вглядывалась, приложив ко лбу руку, а Берри живо показывала земли своего детства.

Даже Сумах и Аркади, ехавшие позади них и всецело поглощенные друг другом, приблизились послушать.

Они ехали вдоль двойной изгороди, огораживающей узкое пастбище, а скалистый, одетый деревьями холм возвышался сзади.

— Смотрите, там пруд, — сказала Фаун радостно. «И безмятежная корова, несколько коз и цыплят».

Они обошли каштановую рощу по короткой тропинке, также огороженной изгородью, и увидели дом.

Это был некрашеный большой дом, выглядящий так, как если бы над ним годами работал рой корабельных плотников. Вместо того, чтобы аккуратно расположить его этажи, как в доме в Вест-Блу, его будто бы сделали из кучи ящиков, сброшенных вниз с холма, и те прицепились друг к другу как получилось. Полдюжины дымовых труб торчали там и здесь. В нем несколько поколений назад должна была жить гораздо большая семья, и, казалось, он еще надеется на это. «Какое превосходное место чтобы расти в нем.» При всей его хаотичной странности там было спереди устроено надлежащее крыльцо, длинное, с крышей и перилами, и если оно было немного похоже на палубу, что ж, это к лучшему.

Готорн гикнул и галопом поскакал вперед. Хог прижался поближе к Бо, выглядя надеющимся и смущенным. Фаун подумала, что письма Берри, должно быть, дошли сюда в верном порядке, потому что две дородные женщины выбежали на крыльцо; обе выглядели взволнованными, но не удивленными, и отчаянно им махали. Готорн спрыгнул с лошади и запрыгал вверх по ступенькам, и одна из женщин вытерла руки о передник, обняла его и проделала всеобщий жест «Право слово, как ты вырос!»

Остальные потупили глаза; Берри улыбнулась во весь рот и выразительно указала на Вита, давая понять «Муж — вот этот!»

Тетя в фартуке подняла руки над головой и потрясла их в жесте разделенного, если не полностью неприличного женского триумфа, отчего Вит покраснел. Когда они подъехали достаточно близко, чтоб донести голоса, она приложила руки ко рту и крикнула

— Добро пожаловать домой!

Фаун взглянула на Дага. Тот выглядел радостным и самую малость настороженным — совсем как Страж Озера, попавший к незнакомым крестьянам.

«Добро пожаловать домой в дом, который вы никогда не выдели прежде.» Но если какое-то место было домом, потому что содержало в себе ваше прошлое, разве не точно то же будет, если оно содержит ваше будущее?

Она протянула ему руку; он набросил поводья на крюк и, быстро пожав, взял ее.

В свете заката его золотые глаза блестели огнем.

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

December 2015

S M T W T F S
  123 45
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 11:05 am
Powered by Dreamwidth Studios